Старость по-литовски

Первое, что сообщает о себе Герда при знакомстве: я из Клайпеды!

Известное превращение: если где-то ты был немцем – русским или литовским, — то в Германии ты становишься просто русским или литовцем, как бы ни были глубоки твои немецкие корни.

Герде очень нравится рассказывать о Клайпеде, хотя она там не была уже лет пятьдесят.

Она живет одна (с беззубой черненькой собачкой Энджи) в большом, по-немецки бестолковом доме с огромной, никому не нужной гостиной (в углу забитый декоративной ерундой пытается вспомнить запах дыма камин) и несчетным количеством комнатушек, чуланчиков, чердачков и кладовочек.

Русских (может, за отсутствием литовцев?) Герда обожает. Знает всех в округе, сводит, знакомит и устраивает их дела (не могу сказать, что очень успешно). Охотно говорит на неправильном и очень смешном русском. Если рассказывает что-то трогательное, покрывается мурашками и называет это: шкура пошла.

Вообще, она, конечно, очень русская. Она напоминает мне многих моих питерских знакомых — разного возраста тетушек, которые ежедневно по два-три раза ссорятся с собственными детьми, заговаривают до одури кассирш супермаркетов и регистраторш в поликлиниках, пятьдесят раз на дню меряют давление, очеловечивают до неприличия домашних любимцев и коллекционируют истории болезней подруг.

Она, конечно, немка. И по рождению, и по привычкам. Тщательно сортирует мусор. Экономит: замачивает с утра всю посуду в мыльной водичке в раковине, потом слегка ополаскивает. Выискивает самые дешевые продукты и радостно сообщает: представляешь, я нашла булочки по 13 центов!

Зато два раза в год ездит отдыхать в пятизвездочный отель в Турции. Каждый раз возвращается коричневая, как пергаментная бумага, с адресом новых русских знакомых и просит меня передать им привет по электронной почте. Хорошо говорит по-английски и по-французски. Напевает арии из незнакомых мне оперетт и рассказывает про хор в Клайпеде.

Здоровье... Понятно, какое может быть здоровье в семьдесят семь лет. В прошлом, слава Богу, прооперированный рак. Вместо тазобедренного сустава – протез. Давление... да где же видели женщину в семьдесят семь лет с нормальным давлением?

Главное дело в нынешней жизни Герды – ее Сад. Он не очень похож на то, что мы понимаем под «садом».

У Герды это несколько кустов перед домом, цветник за террасой и большая – около 20 соток – лужайка с деревьями по периметру. Газон. Тщательно ухоженный.

Несмотря на экономию, Герда, не глядя, может потратить 400 евро на новую газонокосилку. Хромая и пошатываясь от высокого давления, пойдет косить траву, если та выросла выше допустимых пяти сантиметров. Все ее знакомые так или иначе в течение года задействованы в Саду – кто-то подрезает кусты, кто-то собирает опавшие листья (вредная соседская береза так и норовит сбросить все на чужой участок!), кто-то пересаживает рододендроны.

Она может две недели не разговаривать с сыном. Может сильно переживать из-за смерти близкой подруги Эльзы из Кельна. Может не спать ночь из-за болей в спине.

Но Сад ее в любое время года будет выглядеть замечательно.

Лариса СТАРОВОЙТОВА, Германия, Аахен.